-Всем лечь на пол! Все сразу замерли, и десятки человеческих глаз ясно увидели черный ствол пистолета. Слава передернул затвор. После чего возникло еще большее замешательство, ибо многие из присутствующих впервые видели настоящее оружие.
-Повторять больше не буду! Слава нацелился в ближайшего от него парня, и тот от ужаса упал на пол. После этого произошла как бы цепная реакция. Половина зала была усеяна лежащими телами, когда последовала следующая команда : «Руки за голову!»
Теперь приказы выполнялись беспрекословно.
-Слушайте меня внимательно. Кто хочет жить, пускай не выходит из этого кабака в течении десяти минут! Где-то зазвенел упавший поднос и раздался испуганный женский вскрик , насмерть перепуганная барменша не выдержав столь нервного напряжения, тихо присела на свободную скамью возле стола.
-Приятного веселья, вельможное панство! Слава потянул меня за руку к выходу, и вскоре за нами хлопнула массивная железная дверь. Все произошло так быстро, что до сих пор не верилось в реальность случившегося. Мы торопливо шли, почти бежали, пока, наконец, не остановились в одном из тихих переулков, тяжело дыша, совершенно трезвые.
-Откуда у тебя пистолет? Жадно глотая воздух, спросил я.
-Привез из Афгана. Вообще-то я его почти никогда не беру с собой, но сегодня он нам явно помог. Неправда ли?
-Но ты же мог случайно кого-то убить, ужаснулся я.
-Ох, какой ты правильный! Не подступишься! Возможно, я бы это и сделал, кабы в обойме был хотя бы один патрон. Ты Виктор, не знаешь афганцев. Мы другие люди. И уже привыкли убивать даже невинных, а сегодня я был оскорблен и очень сильно. Пускай этот толстый боров еще благодарит Бога, что так легко отделался.
-Ладно, не обижайся, примирительно сказал Слава.
-Давай я тебя немного провожу, вряд ли мы с тобой когда-нибудь еще встретимся.
-Ну почему? – удивился я. Я тебе оставлю адрес. И ты сможешь приехать ко мне в гости.
Слава ничего не ответил, а лишь неопределенно кивнул головой. Наступило продолжительное молчание. Мы шли не спеша по площади Рынок и мне вдруг пришла в голову страшная мысль, что возможно я уже никогда не смогу гулять по этому красивому городу. Ведь никто не знает, что произойдет в скором будущем между двумя братскими государствами при столь непримиримом национализме Западной Украины.
Я оставлял город, в котором вырос и который полюбил. Я уезжал в Россию, которую плохо знал, хотя и был русский. Вновь придется все начинать с нуля, хотя мне было уже далеко за тридцать, и к этому нужно было привыкать. Привыкать… Невероятно дико звучит в моем сознании слово «эмигрант» по отношению ко мне и моей семье. Но это так. Это не сон и не видение. Ибо эта реальность разрезала по живому судьбы многих русских семей. Как скоро зарастет сия кровоточащая рана? На это, возможно, мог бы ответить только Бог. Но к великому сожалению, Он никогда не вступает в словесные контакты со смертными.
08.93г.